РЕДКАЯ ПТИЦА

международный фестиваль
литературных изданий

Поэзия | Лирика | шифр 360

27 апреля 2017

ШЕВЧЕНКО З НАМИ

Він з нами, понад нами, поміж нас...
у горах і у полі волошковім.
Він бачив волю в той далекий час
і нам заповідав її у слові.

Читайте, усвідомлюйте, як мить
його пером пронизує століття.
Він дивиться на нас – йому болить
нав’язане Кремлем кровопролиття.

Розірвані кайдани і вогонь,
і кров людську, і підняті рушниці,
і ночі насторожених безсонь –
невдовзі час розставить по полицях.

Ми інші і не зупинити змін,
ми сильні духом, єдністю і гартом!
Від сходу до карпатських полонин –
Небесна Сотня на небесній варті.

ВЕРТЕП

Когда пустыню сумрак обнимал,
они пришли сюда, ведомы верой.
Уже звезду вынашивала тьма,
и вол дыханьем согревал пещеру –
большой и верный, словно древний род.
Пожёвывая сено, у порога
стоял осёл, упрямый, как народ,
не ведающий истинного Бога.
Сплетались воедино языки
горящего огня под низким сводом,
простёртым, как ладонь большой руки,
заботливо над яслями у входа –
над каменной кормушкой для скота,
что ныне колыбелью света стала.
Над тем, в ком отразилась высота
безмерного, родившегося в малом.

ЛЕЙТМОТИВ

Ночь, улица, фонарь, аптека...
А. Блок

В облаке густеет отсвет красный...
Вечера задунутый костёр
в небо взор сиреневый простёр.
И ничто над временем не властно.
То ли зов потерянной души,
то ли отдалённый голос эха –
вдето всё во времени прореху
в этой догорающей тиши.

Смазаны огни, размыты лица,
ни имён, ни черт не разобрать,
не видать ни худа, ни добра,
где-то в прошлом белый снег ложится –
белый снег забвенья, белый сон
на просторы безымянной ночи
посреди сквозящих многоточий,
вшитых в небосклона колесо.

Есть ли дно у этого Сосуда?
Впрочем, безразмерна темнота...
Ко всему нейтральна пустота,
некогда осмысленная Буддой.
Что она в тебе? Закрой глаза,
здесь на всём стоят твои размеры –
только ты один и знаешь меру
всем своим восторгам и слезам.

Слышишь, в тишине играет скрипка,
и без пауз не было бы нот,
что Скрипач из памяти берёт –
лейтмотив, нанизанный на нитку
времени. Когда своей рукой
Он раздвинет ночи тёмный омут,
будут вновь – аптека, дом знакомый
и фонарь, налитый молоком.