РЕДКАЯ ПТИЦА

международный фестиваль
литературных изданий

Проза | Лирика | шифр 747

27 марта 2017

ОБЫКНОВЕННАЯ

Валентина закончила отчет, спрятала бумаги в папку и посмотрела в окно. Там было всё то же, что было до того, как она начала над ним работать - огромное старое абрикосовое дерево и воробьи на нём, а , в общем-то, там была весна! Кричали воробьи, день удлинился, зазеленели остроконечными листьями ветки абрикоса.
- Хорошо возвращаться домой засветло, - подумала Валентина.
Она работала в НИИ уже двадцать лет. Люди приходили и уходили, мелькали, сбегая от унизительно низких зарплат. Столько людей сменилось за это время, а она все сидит! Потому что нерешительная. В кабинете с ней работают ещё двое. Молодые специалисты - Артём и Светлана, им где-то около тридцати. Артём заканчивает диссертацию и скоро тоже уйдет.
- Люблю старушек!- произнес Артём.
- В каком смысле?- подняла свои тонко выщипанные бровки Светлана.
- В общечеловеческом.
- А-а-а…
- Ты обращала внимание на то, какие у них лица?
- Разрушенные.
- Это само собой, - продолжал развивать свою мысль Артём. Просветлённые у них лица! Они знают то, чего ещё не постигли мы.
- Что в этом странного? Это очевидно. Через три десятка лет и твоё лицо просветлеет. Осталось не так долго ждать, - засмеялась Светлана.
- А ещё мне очень нравится, что они не спешат. Могут себе позволить жить без суеты. Обрати внимание на их умиротворённый взгляд. В нём кротость и покой. А в наших - только остервенение.
Валентине захотелось поучаствовать в разговоре:
- А я вижу в их лицах только усталость. Они устали от жизни. Нам же просто пора успокоиться и никуда не спешить.
-Ну, вы даете, Валечка, вся планета бежит, а вы предлагаете остановиться! - возразил Артем. У нас не жизнь, а «полёт шмеля».
Разговор иссяк. Валентина давно обратила внимание, что её мнение никому не интересно. Она, видно, говорила какие-то банальные вещи, прописные истины, размышления её были скучны и пресны. Вот не влезь она со своими пятью копейками, разговор о старушках продолжался бы…
Рабочий день закончился и все засобирались домой.
Валентине торопиться некуда. Час уйдет на дорогу, полчаса на продуктовый магазин. Ничего нового, никаких событий… Дома её ждет кошка Клементина, Клёма. Старая кошка - наследство от умершей мамы. Капризная, вредная, гребёт своими когтями обои и мебель, ходит по столам, нюхает хлеб и пахнет скунсом. Но её нельзя не любить! Она как живой привет от мамы. Как будто что-то осталось ещё от неё на этом свете…Живое и теплое.
Валентина спустилась в вестибюль и остановилась у столика с прессой. Вчера его не было. Два метра вестибюля сдали кому-то в аренду. Всем надо выживать, и тем, кто торгует газетами и НИИ. Газеты она покупала на углу, возле булочной, но почему не купить здесь? Продавец - мужчина в очках и синем лыжном свитере с оленями. Он так улыбнулся Валентине, как будто ждал её прихода всю свою жизнь. Перед такими улыбками Валентина робела. Да и немного ей их доставалось, если по-честному… Она обыкновенная и знала об этом ещё с детского сада.
-Что желаете приобрести? - спросил мужчина.
Валентина купила пару газет и женский журнал. Там бывают интересные кулинарные советы. Она очень любит готовить. Только готовить некому… Как-то принесла в отдел на Новый год коронное блюдо - курицу, фаршированную курагой с орехами. Очень много мороки! Съели за секунду, но Артем съеденное проанализировал тут же.
- Вкуснотища, но это ж какая-то Кощеева смерть получается! Одно в другом, другое в третьем!
Все засмеялись, да и только. А Валентина расстроилась. С тех пор эту Кощееву смерть вообще не готовила ни разу.
Дома Клементина встретила у дверей, ластилась, змеёй вилась вокруг ног. Её движения означали: «ждала» и «наконец-то». Валентина включила телевизор, посмотрела новости, поела творог и легла спать. Лежала и думала. Очередная весна. Как-то все оживляются, нарядные, весёлые. Ну почему у неё опять всё, как и было много лет подряд? Она что: женщина-урод? Нет. Просто обыкновенная. А сколько на свете обыкновенных мужчин? Почему ни один не встретился, ни одному не понравилась? Вспомнила маму, всплакнула и уснула…
Утром в вестибюле, когда закрыла за собой стеклянную дверь, увидела стол с газетами.
- Вы сегодня какая-то другая, весенняя! - улыбнувшись, сказал газетный мужчина.
Может он так всем женщинам говорил, но Валентина после его слов лёгким ветерком впорхнула в отдел, и целый день вспоминала эту фразу, почему-то боясь не увидеть мужчину вечером. Её опасения оправдались. За газетным столом стояла девушка. Валентина у неё ничего не купила и потом всю дорогу думала об этом.
Три дня она надеялась его увидеть. Он появился на четвертый, все в тех же оленях. Валентина была одета в лучшее - голубой джинсовый костюм с белой майкой «Адидас». Она выглядела в нем совсем девчонкой.
- Вы сегодня очаровательны! - сказал мужчина.
У Валентины ёкнуло сердце, и она купила у него кучу ненужного.
Через неделю состоялось знакомство. Газетного мужчину звали Владимир Алексеевич, он бывший военный на пенсии.
- Приходится подрабатывать, не могу сидеть дома.
Звучало как извинение. Теперь её дни состояли из выходов в вестибюль - утром и вечером. Днём стеснялась. Вдруг подумает, что из-за него? Ей вообще было неловко от того, что происходит, хотя ничего, в общем-то, не происходило…
Вечером была все та же прогулка домой, булочная и Клёма. Она даже телевизор не включала, чтобы не отвлекаться. Ей хотелось думать о Владимире Алексеевиче. Ночью приснилась мама. Она была с просветленным лицом и без суеты.
С каждым разом Валентина всё дольше задерживалась у газетного стола. Они вступали друг с другом в какие-то странные разговоры. Владимир Алексеевич рассказал, что живет с дочкой, что зимой ныряет в прорубь и не ест мяса.
С тех пор Валентина перестала есть мясо. Через месяц мучений она рассказала о работе над собой Владимиру Алексеевичу. Он как-то не удивился, а потом, между прочим, сказал, что уже пересмотрел свой путь и теперь мясо ест. Валентина тоже стала есть.
С ней стало происходить нечто такое, что даже Артём заметил.
-Валя, вы какой-то другой стали.
Валентина решила сделать отчаянный шаг и поменяла цвет волос. С тусклого русого на блонд - колор. И стрижку сделала модную - каре. Когда вошла в вестибюль, ей показалось, что Владимир Алексеевич как-то оторопел. Он ей тогда ничего не сказал, а потом вечером вдруг остановил и начал рассказывать о себе всякие подробности. Что жену потерял пять лет назад - ушла по болезни, как живет с дочкой.
После работы Валентина, надышавшись весенними ароматами, шла к Клементине, ела творог и потом долго думала о Владимире Алексеевиче и о своей несостоявшейся жизни.
Что-то похожее на любовь у неё случилось лишь однажды в студенческие годы, когда всех посылали на картошку. Было удивительно, что картошку должны были
собирать исключительно люди умственного труда, возможно будущие Марии Кюри или Эйнштейны. Вероятно каким-то господам при власти эти люди казались самыми ненужными в существующем строе. Так пусть хоть картошку соберут… Валентина всё время ощущала себя незначительной и неинтересной. Нужна была только маме. На картошке все крутили романы. Все, кроме неё. Было обидно, её уже тогда отсеяли. На картошке. И тут вдруг Вадим - парень с соседнего курса, который не столько учился, сколько в футбол играл за институт. После танцев позвал погулять. Она согласилась. Первый поцелуй был тогда. Никакого удовольствия. Губы тайком вытерла. Слюняво как-то, стыдно.
-Что ты от всех шарахаешься?- спросил Вадим, ухмыляясь.
-Я не шарахаюсь.
- У всех парни, а ты всё недотрогу из себя строишь!
Стало обидно, что она не такая как все. Не умеет общаться, скучная. Целоваться не умеет. Но во второй вечер пошла. Вадим позвал в поле, там крестьянами были сложены пахучие копны сена. Такой летний гербарий. В них можно было найти засохшие колокольчики, васильки и ромашки.
- Пошли, посмотрим на Млечный путь, - сказал Вадим.
И она испугалась, что её больше никто и никогда не позовет смотреть на Млечный путь.
Пока шли по полю к огромной копне, казалось, что мир вокруг создан только для неё – Валентины. Звёзды почти касались лица, а кузнечики громко ковали свою длинную ночную песню. Залезли на сено, стали на один стог ближе к Млечному пути. Хотелось быть как все. Потом неприятно кололось сено, и опять было стыдно…
Утром Вадим к ней даже не подошел… Вот, собственно и все воспоминания… Вот и вся любовь.
Потом был НИИ, больная мама и её несносная кошка…
А теперь у неё есть какие-то интимные отношения с газетным столом. Ей было неловко и казалось, что весь институт об этом знает. И то, почему она вдруг изменила цвет волос и купила пару модных нарядов…
Вчера Владимир Алексеевич преподнёс ей букет синих подснежников. Когда она утром подошла к его столу, он сказал: «Вы такая сегодня весенняя!»
Он был очень симпатичный мужчина, такой седой, наверняка мудрый и такой одинокий. Одинокий, как она.
Валентина охладела к работе. Её дни состояли из утренних и вечерних покупок газет. Она всё чего-то ждала. И вдруг утром он ей сказал: «Вы такая милая! Мне хочется сказать вам что-то очень важное. Это моя тайна. Вы тонкий человек и всё поймете».
Валентина не могла после этих слов работать, не откликалась, когда её звали, сидела контуженая в течение всего дня, торопя минуты.
Вечером она дождалась, когда отдел покинули все сотрудники, напудрила нос и с сердцем, которое прыгало, как весенний воробей, спустилась в вестибюль. Владимир Алексеевич был на месте. Он, как всегда улыбался. Он ждал её.
- Вы совершенно ни на кого не похожи! Почему-то вы кажетесь мне такой понимающей!
Валентина перестала дышать.
- Вам одной я могу признаться в том, что со мной стариком приключилось. Я полюбил! Вы можете себе представить? Да, да, да! Я полюбил!
У Валентины перестало биться сердце.
- Как это могло случиться, не понимаю… Здесь ходит такая хорошенькая брюнетка Танечка. Я не ожидал от себя. Но я, ей-Богу, влюбился, как мальчишка. Как, вы думаете, что мне теперь делать?…